Задать вопрос

Вам отказали в лекарствах?!

Бесплатная консультация онкологов и онкогематологов

Перейти к содержимому

Горячая линия:

8 800 200 2 200

с 9 до 21 часа

Узнать больше...


Редактор





Тема рака на сцене: спектакль «Благодать и стойкость»

01 Ноябрь 2013 · * * * * * 1 голосов · 1 894 Просмотров


Тема рака на сцене: спектакль «Благодать и стойкость» 10 ноября в театре «Практика» состоится премьера спектакля по книге Кена Уилбера «Благодать и стойкость». Это история о том времени, когда жена Кена Трейя болела раком молочной железы. МедНовости поговорили с актерами, исполняющими главные роли, Казимиром Лиске и Каролиной Грушкой о том, как правильно относиться к болезни, зачем нужно поднимать «тяжелые» темы и что спектакль делает с людьми.

- В России тема рака стала «гласной» и обсуждаемой относительно недавно, а в ваших родных странах?

Каролина Грушка: Если говорить о Польше, то там люди начали поднимать эту тему лет 10 назад. Много внимания привлекала к этой проблеме Магдалена Прокопович, которая болела раком груди и основала фонд Rak’n’roll. Она устраивала разные красивые акции, всегда очень яркие и громкие, много говорила о проблемах медицины, о больничных условиях, об отношении к раковым больным. Люди начали понимать, как нужно говорить об этой болезни и что нужно что-то менять, во многом благодаря Магдалене. Это был яркий и сильный персонаж, в ней было очень много жизни. Я говорю в прошедшем времени, потому что год назад ее не стало.

Казимир Лиске: А мой ответ — в этой автобиографичной книге. Еще в 1980-х Трейя старалась изменить социальную позицию к раку. В Америке популярно такое объяснение: я являюсь причиной своей болезни. Я как-то не так живу, у меня плохой характер, много стресса… Трейя очень много работала над изменением этого менталитета.

Именно книга открыла для меня эту тему в первую очередь, хотя в 1980-х мой папа тоже болел раком. С тех пор в Америке появилось много организаций, занимающихся проблемами раковых больных, но, мне кажется, многие все равно страдают от этого «недуга», как его называет Кен Уилбер. В отличие от «болезни» это слово подразумевает не только физическое нездоровье, но и социальные и культурные аспекты этого явления, отношение общества. И организации, которые я упомянул, просто необходимы, они активно работают над тем, чтобы человек не думал, будто он принял участие в своем заболевании. Потому что подобная позиция все еще популярна, эти разговоры не стихают до сих пор.


- То есть и сам больной считает себя виновником своего диагноза, и его окружение?

Грушка: Да, к сожалению, существует такой стереотип.

Лиске: Да, нельзя сказать, что им не жалко этого человека, ничего такого они вслух не говорят, но из-за того, что большинство до сих пор не знает, как быть с раком, что с ним делать, много внимания уделяется именно вопросу об отношении к этой болезни. В книге об этом тоже много говорится, и одна из главных идей заключается в том, что как бы там ни было, почему бы не взять и не попробовать изменить качество своей жизни?

- Лично для вас книга и спектакль «Благодать и стойкость» о чем?

Лиске: О том, что человек не может менять суть своей жизни, свое предназначение — это заложено природой и Богом. Но ему под силу менять качество своей жизни, и на реальных событиях показано, что это все осуществимо. Эта история о том, как люди даже в очень сложных обстоятельствах могут преодолеть свои глубокие психологические и эмоциональные страхи, которые не позволяли им реализовываться. Тут главное даже не рак, а близость к смерти, к встрече с ней.

Грушка: Я бы отметила две главные вещи. Когда я прочитала эту книгу впервые, мне показалось очень ценным, что это запись духовного пути именно женщины. Таких свидетельств не так уж и много. Удивительно, что это происходило в 1980-е годы, а все равно звучит современно. Все рассуждения Трейи о том, что такое женственность и что такое феминизм, в меня очень сильно попали и вдохновили.

А вторая главная вещь, это, собственно, то, про что мы делаем спектакль. Мы хотим, чтобы и нам, и зрителю удалось ощутить, что такое «включение в жизнь», внимательность к текущему моменту, своего рода присутствие. Когда ты «раскрываешься» на процесс и осознанно в нем прибываешь. Жизнь Трейи и Кена как раз про это, они много говорят об этом, и хочется, чтобы это можно было ощутить. Во время репетиций мы не занимаемся мизансценами, а стараемся поймать и укрепить это присутствие здесь и сейчас как способ нашего существования на сцене и общения со зрителями.

- Не боитесь, что вас неправильно поймут или, скажем, обвинят в спекуляции? Такая тема…

Грушка: Гарантией является сама книга, ведь это не придуманный сюжет, а настоящая история, свидетельство, причем очень важное. Мы к нему относимся с очень большим уважением и надеемся, что это передастся и зрителю. Мы не играем этих персонажей, мы стараемся быть честными до конца. Никаких «фейерверков» на сцене не будет.

Лиске: Форма спектакля будет довольно непривычной для зрителя: просто читка, классический концерт. Потому что за текстом стоят реальные люди и их реальные боли, это платформа не для самовыражения или какой-то иронии, а для того, чтобы услышать все так, как написано у автора, всем вместе. Мы постоянно на связи с Кеном, он принял наши сокращения и принцип работы, он четко понимает, чего мы хотим, и разрешил нам использовать видео Трейи. То есть спектакль будет не просто ремейком, а результатом совместной работы, текст будет не просто сокращением, а во многом авторской редакцией.

У меня нет иллюзий, что наша «Благодать и стойкость» понравится и будет понятна всем. На днях у нас была читка, на которую пришла одна моя знакомая американка. На следующее утро я получил от этой девушки длинное письмо по поводу услышанного. Она открыла для себя какие-то совершенно иные вещи, вложила в них свой смысл. Конечно, хочется, чтобы все всё поняли, с другой стороны, нельзя же «попасть» во всех — и это нормально.

Грушка: У меня есть страх, что у нас не получится весь спектакль держать присутствие. Это тесно связано с внутренней концентрацией. Мы все время боремся с тем, чтобы никуда не скатиться, чтобы ничего не пропало, не уплыло, ни улетело. Спектакль длинный, три часа держать зал и себя — это сложно и требует тренировок. Я опасаюсь, смогу ли я. Когда мы сделали читку для американцев, не все прошло, как хотелось бы. Я чувствую, что это просто подвиг, постоянный труд.

- Спектакль будет идти на английском языке с переводом. Как бы вы объяснили это решение?

Лиске: Летом мы с Каролиной и Ваней ездили к Кену, провели две недели в Денвере, посмотрели, где происходили описанные события, и поняли, что там есть свой контекст, свои интонации. В нашем спектакле не на что смотреть в том смысле, что мы просто сидим и читаем. Это звучание создает условные декорации, атмосферу, культурную ориентацию.

Грушка: Действие происходит в другой стране, где другой менталитет.

Лиске: Так мы поместим эту историю в определенные социально-культурные рамки, ведь нам знакомо, что такое Америка, что такое буддизм в западной культуре, прогрессивное духовное развитие западной культуры. Все это заложено в том числе в этих английских буквах, в этом есть определенная эстетика, которая потерялась бы в русском исполнении.

- Это решение пришло в начале работы над спектаклем?

Лиске: Нет, очень поздно, когда мы уже все выучили на русском. Теперь переводной текст будет читать Дмитрий Брусникин, очень хороший актер с огромным опытом, профессор, художник.

- Когда перечитываешь книгу не один раз, обычно складывается не просто отношение к ней, но и даже взаимоотношения с ней. Вы можете сказать такое про «Благодать и стойкость»?

Грушка: Да, я часто вспоминаю о Трейе, она стала мне близким человеком и всегда со мной. И сама книга у меня глубоко в крови, она очень светлая, к ней можно припадать как к колодцу — она тебя наполняет. Я еще не все в ней прочувствовала, то есть интеллектуально я все понимаю, на поверхностном эмоциональном уровне тоже, но остается что-то еще глубже. Эмоциональная работа с этим текстом — процесс бесконечный. Нам приходится серьезно сокращать книгу (чтение всей книги заняло бы, наверное, часов 15), и мы внимательно следили за тем, чтобы осталась не только информация, но и ощущения героев.

Лиске: Благодаря этой книге, я внутренне вырос, смог чаще «включаться» в жизнь, осознавать, что время уходит. Как Трейя четко увидела время, точнее, что его уже нет, и поняла, сколько всего нужно и можно сделать. Она находилась в обостренной ситуации, и, что важно понимать, Кен вместе с ней. Ее рак — это как бы и его рак тоже. Книга приблизила меня к другому отношению к этой болезни. Нельзя воспринимать ее как то, что происходит не с тобой, и точно с тобой не произойдет. Так нельзя рассуждать. Она происходит со всеми. Вообще «Благодать и стойкость» не только для раковых больных, а в принципе для людей, которые умирают. То есть для всех. Пока что нет средств против перехода в мир иной, но есть разное отношение к смерти.



- И к жизни.

Лиске: Разумеется. Но я вижу здесь одну опасность. Например, какие-то мысли из книги я уже принял и прочувствовал, мне с ними комфортно. И недавно, когда у одной моей знакомой заболела бабушка, я, конечно, тут же стал вспоминать наш спектакль и попытался пересказать ей какие-то мысли оттуда, но понял: чтобы их понять и принять, нужно пройти этот путь целиком, хотя бы весь путь нашего длинного спектакля.

Грушка: Это надо прочувствовать постепенно.

Лиске: Да, да. Потому что если кто-то скажет тебе: «Вот, у меня близкий человек умирает от рака»,— а ты просто ответишь: «Ну надо просто принять другую позицию», — тебе справедливо скажут: «Ты что, замолчи, ты не понимаешь!» Для этого нужно очень глубокое понимание и приятие текста, я сам его пока осваиваю, нам всем много над чем надо размышлять и работать, изучать в этой книге. Каждый раз в ней открывается что-то новое. Кстати, вторая жена моего папы читала «Благодать и стойкость», но уже после того, как папа умер. Мачеха ужасно жалела, что не узнала об этой книге раньше.

- Как вы готовитесь к этому спектаклю?

Грушка: Еще в Польше я должна была сыграть в одном фильме женщину, больную раком, и для этого я ездила в онкологический центр. Фильм так и не сняли, но весь тот опыт остался со мной и помогает мне сейчас. Еще я читаю литературу, связанную с буддизмом, с духовными практиками, с христианством. Герои нашей книги — это люди, у которых пройден определенный духовный путь.

Лиске: Я тоже читаю духовные тексты, медитирую, хожу на «Интегральную практику» в «Практику». Честно говоря, это не специальная подготовка, так совпало: моя работа над собой помогает мне в работе над этим спектаклем. Потому что в данном случае все это является контекстом и основой этой истории. Кстати, на то, как я «играю» спектакль, влияет даже то, что я ем. Это сказывается на моем настроении, на моем физическом состоянии. В общем, все очень переплетается: жизнь оказывается подготовкой к спектаклю, спектакль — подготовкой к жизни.

- Как эта работа меняет вас в профессиональном плане?

Лиске: Вряд ли для большинства актеров это роль мечты, ведь мы особо ничего не делаем, просто сидим, читаем текст. Но это действительно роль мечты, потому что очень многого требует, она очень сложная с актерской точки зрения: для того, чтобы все получилось, нужно много энергии, концентрации, внимания, собранности.

Грушка: Я согласна, это огромная работа, прежде всего, над своей внутренней формой, это важный и нужный процесс, это показатель, чего еще тебе не хватает, насколько ты не собран, не владеешь своим вниманием. Хотелось бы больше и больше этим овладевать. Мы над этим работаем.

- Если вернуться к теме спектакля: сейчас, когда вы практически живете этой историей, вам не страшно?

Грушка: С одной стороны, эта книга ценна как раз тем, что она убирает страх, делает акцент на другом: какие бы трагические вещи с тобой ни происходили, все это можно осмыслить, включить в свою жизнь, не бороться, а принять и сделать так, чтобы это стало толчком для твоего развития и роста. Другое дело  — и Трейя тоже это отмечает — что ты можешь говорить, будто не боишься чего-то, но нельзя быть в этом уверенным: когда это случается с тобой, становится ясно, ты правда с этим смирился и принял или нет. Конечно, хочется верить, что я была бы способна к такой позиции приятия, но лучше быть осторожной в этом вопросе.

Лиске: Я бы мог сказать, что теперь считаю: рак — это возможность посмотреть по-другому на себя и свою жизнь.

Грушка: Возможность работы над собой.

Лиске: Да, но я же понимаю, что это еще и смерть. А это любому человеку страшно. Рак может быть каким-то уроком, если ты готов его принять, а может быть просто несправедливостью. Зависит от того, насколько ты его «впускаешь».

Друзья моих родителей болели и умирали от рака. Папа умер от осложнений, вызванных этой болезнью. Четверым из пяти самых близких друзей моего отчима за последний год поставили этот диагноз, и внутренне он как будто ждет того же. И на меня страх этого неконтролируемого явления тоже влияет. Кто знает, что у меня внутри творится?

Грушка: Получается, что это правда такая болезнь нашей цивилизации. Такое ощущение, что она везде.

- У нашей цивилизации есть и другие серьезные болезни. Нет ли в ваших творческих планах участия в спектакле, скажем, посвященном ВИЧ-инфицированным людям?

Грушка: Это тоже было бы важно, и я открыта к любым темам. Пока таких предложений нет, а сама я не писатель и не режиссер, но мне было бы интересно поучаствовать в таком спектакле.

Лиске: Мне важно, чтобы присутствовала тема включенности в жизнь и осознанности. Это интересует меня в моих работах в первую очередь, это главное, а условия — рак, ВИЧ, еще что-то — вторичны. Хотя об отношении к людям и с таким диагнозом я тоже знаю не понаслышке: когда в 1980-х папа лечил опухоль мозга, ему сделали переливание крови, которую тогда никак не проверяли. Спустя 5 лет папа жутко болел, все время был уставшим, никто не понимал, в чем дело. Вскоре он заболел пневмонией и умер, а за неделю до этого врачи обнаружили в перелитой крови СПИД. Помню, как странно все реагировали на причину папиной смерти и какие ужасные вещи говорили.

На одной из репетиций Ваня сказал очень смешно и в то же время очень точно: окружающие реагируют на такие болезни как на испускание газов. Сразу морщатся, отворачиваются, отодвигаются. А ведь это естественный физиологический процесс, все так делают. Так что при этих заболеваниях важно было бы лечить не только нездоровые клетки, но и работать над психологическим состоянием, причем не только больного, но и окружающих.

* * *

Несколько книг о раковых больных:

Эрик Мария Ремарк «Ночь в Лиссабоне» (Die Nacht von Lissabon)

Объект ненависти и отвращения, «нечто нечистое», животное, которое «растет и грызет» изнутри — так воспринимала рак Елена, жена главного героя, который делится своей историей с рассказчиком. Сам Ремарк столкнулся с онкологией, когда ему еще не было двадцати: его мать умерла от рака прямой кишки.

Александр Солженицын «Раковый корпус»

Повесть об отдельно взятых тяжело больных людях и возможном выздоровлении всего народа, о переосмыслении жизни перед близящейся кончиной, о боли и безнадежности, о выписке «с улучшениями» и без них.

Эрик-Эммануил Шмитт «Оскар и розовая дама» (Oscar et la dame rose)

По совету сиделки 10-летний Оскар представляет, что за один день проживает сразу десять лет, и пишет об этом письма Богу, рассуждая о взрослой жизни, о своей болезни и предстоящей смерти — со всей детской непосредственностью и серьезностью.

Лэнс Армстронг и Салли Дженкинс «Возвращение к жизни. О спорте и победе над раком» (It's not about the bike: my journey back to life)

Американский спортсмен Лэнс Армстронг рассказывает о боли и страхе, о «привычке к раку» и шансах выжить. В книге — история его болезни и победе над ней, а также триумфального возвращения в ряды велогонщиков (увы, с прошлого года Армстронг пожизненно дисквалифицирован).

http://medportal.ru/...30/191praktika/

На фото - Кен Уилбер и его жена Трейя.



Комментировать

Trackbacks для записи [ Trackback URL ]

стык сварных балок от Сварные двутавры различной сложности в срок в компании

Дата: 04 Июл 2016 13:34

Декабрь 2016

П В С Ч П С В
   1234
56789 10 11
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Последние комментарии